Коттеджный посёлок в Новой Москве

Прелести дачной жизни - Игры на свежем воздухе

Игры на свежем воздухе

Пушкино уже было в то время большим дачным поселком. Здесь имели дачи многие почтенные представители московского духовенства, и в том числе отец Василий, у которого было целых три дачи. Везде кипела дачная жизнь, виднелись крокетные площадки, молодые люди с голыми руками играли в лаун-теннис.

 Одной из главных забав дачников были городки. Играли запоем. Однажды игра состоялась в обществе семинаристов, приглашенных в церковь из губернского города петь на Страстной и на Пасхе. Молодой борщенский священник, отец Захарий, только что из учителей возведенный в сан священника, смотрел, смотрел на наше веселье да и не вытерпел – вступил в игру. В уважение сана он был освобожден от  последствий проигрыша, состоявших в том, что проигравшая сторона возила победителей по выгону на  своих спинах. Если он еще жив, он, вероятно, очень удивится этой запомнившейся мелочи из его прошлого. Со временем он стал степенным таким батюшкой, что трудно даже представить себе его играющим в городки в рясе в компании семинаристов.

 Детям на даче был рай. Лес, свежий воздух. К тому же учились летом мало. Читали вслух по-русски и по-немецки, писали буквы, играли по полчаса на рояле с приезжавшей для этого из Москвы учительницей. Это утром. В 11 часов утра мы брали солнечную ванну, а за тем весь день были свободны, бегали и играли в саду. Сад казался огромным, хотя расположен был всего на одной десятине. Перед передним балконом был цветник, подстриженный газон, по которому не позволялось бегать, и мы редко туда заглядывали. Пребывали мы всегда в задней части сада, где бы ли длинная липовая аллея,  фруктовые деревья, малинник, за росли бузины и калитка, через которую не заметно можно вы скользнуть в огороды и парники. Там же была площадка с гимнастикой. Она была источником многих наслаждений.

Одним из любимых провождением досуга самых юных обитателей дач была игра в поезда. Все скамейки в саду были названы по имени больших буфетных станций б. Николаевской, ныне Октябрьской железной дороги, которую они хорошо знали и любили. Первая, ближайшая к дому скамейка под кустом акации называлась «Любанъ», далее шла «Малая Вишера», две скамейки посреди главной липовой аллеи изображали Бологое, за тем шли и другие станции на дальней дорожке, в березовом кругу и т. д. Игра заключалась в том, что, прижав к ребрам локти согнутых рук и выбрасывая их вперед наподобие поршней, мы бежали по дорожкам, останавливались у станций-скамеек, маневрировали, встречаясь друг с другом, гудели дикими голосами. Иногда сильно вспыхивало увлечение крокетом, но по том он всем так же быстро надоедал.

                   

Дети соседних дач играли в лошадки и галопировали вокруг холмиков и деревьев, подгоняя сами себя кнутиком.

«Мы собирали полевые цветы, причем букет из папиных любимых маков, ромашек и колокольчиков ставился обязательно в кабинет, на письменный стол. Для остальных членов семьи тоже собирались букеты: мамин – ландыши и шиповник, бабушкин – дикая гвоздика и кашка, тети Наташин – ночная фиалка и те желтые, нежные цветы, которые растут на сырых тенистых лугах, – у них круглые головки и лепестки завернуты внутрь, как у маленьких брюссельских капусток. Возможно, что одаренные нами взрослые для того только, чтобы доставить нам удовольствие, так шумно выражали свой восторг, но мы принимали их эмоции за чистую монету и не жалели трудов, лазая по оврагам и бегая на отдаленные луга в поисках их любимых цветов.»-- вспоминает Вера Леонидовна Андреева, дочь знаменитого писателя Л.Андреева

Таков был полный очарования  мир, окружавший дачи